Божедай взмахнул рукой и почувствовал, как пальцы подхватили какой-то предмет. Легкий, с острыми углами он слегка погремывал. Не желая больше оставаться в липкой, обволакивающей темноте, Павлик побежал вверх по ступенькам. Взобравшись по лестнице, он перевел дыхание.

В тополиной роще стоял полумрак, отверстие в живой изгороди светилось, из него раздавались чьи-то голоса. Подвальчик, в который спускался Павлик, потерял всякую таинственность и теперь выглядел как часть заброшенного дома. Только сейчас он различил вокруг остатки полуразрушенных стен, почти полностью скрытых травой. Определенно, тут находился старый дом.

Божедай вышел сквозь пролом в изгороди. Возле нее, посредине асфальтовой дорожки оживленно разговаривали бородатый дворник с метлой и пожилая женщина в очках, со скрученным клубком седых волос на затылке. Пиджак был натянут на её полную фигуру словно чулок, на рукаве горела красная повязка. Оба говоривших замерли и разом посмотрели на появившегося Павлика, лицо которого как всегда имело немного виноватое выражение.

- Эй! - удивленно открыв рот, произнесла смотрительница парка. Павлик увидел, что она не может изречь дальнейшие фразы из-за распирающего её гнева.

- Здравствуйте, - натянуто улыбнувшись, сказал он.

- Ты пошто изгородь сломал, тунеядец? - нахмурившись, спросил дворник.

В вопросе прозвучало сразу два обвинения, и Павлик запутавшись, решил начать оправдываться с последнего, что явилось ошибкой.

- Я не тунеядец, я - студент, - ответил он, и тут прорвало смотрительницу парка.

- Ах ты интеллигент замызганный! - вдруг заорала она тонким голосом, который резал уши, словно скрип несмазанной дверной петли. - Студент! Нажрался среди бела дня! Всю изгородь поломал, подлюга! Да я же сейчас милицию вызову! Они тебя мигом образумят, алкаш! Не мог найди другого места, где водку пьянствовать! Да как тебе не стыдно! Здесь дети гуляют, а ты пьяный, да ещё кусты поломал! Сейчас милицию вызову! Упекут тебя, студент, за решетку! Узнаешь в тюрьме, что значит кусты ломать!